Глава LXVI. АКУЛЬЯ БОЙНЯ

Когда убитого кашалота после долгих и тяжелых трудов пришвартовывают ксудну, в Южных морях обыкновенно не сразу приступают к разделке туши. Делоэто чрезвычайно трудное; оно отнимает довольно много времени и требуетучастия всей команды. Вот почему существует широко распространенный обычайубирать в таких случаях все паруса, закреплять с наветренной стороны штурвали отсылать всех вниз по койкам до рассвета, с тем условием только, чтобы всюночь вахта стояла "по-якорному", то есть чтобы вся команда, сменяясь попарнокаждый час, по очереди следила на палубе за порядком. Но иногда, в особенности в экваториальных областях Тихого океана, отэтого обычая приходится отказаться, потому что у привязанного китового трупасобираются такие неисчислимые полчища акул, что, если его оставить так,скажем, часов на шесть, к утру у борта будет болтаться один только голыйскелет. Правда, в других областях океана, где эти рыбы водятся не в такомизобилии, их чудовищную прожорливость можно значительно поунять, с силойпомешивая в воде острыми фленшерными лопатами(1), хотя в отдельных случаяхэтот прием только прибавляет им прыти. Но на сей раз дело обстояло не так;человеку, непривычному к подобным зрелищам, показалось бы, решись он ночьюзаглянуть за борт "Пекода", что море - это одна гигантская сырная голова, вкоторой так и кишат акулы-черви. ------------------------- (1) Фленшерная лопата, употребляемая при разделке, изготовляется излучших сортов стали, имеет размер человеческой ладони с растопыреннымипальцами, а по форме напоминает садовый инструмент с тем же названием,только у нее совершенно плоские края и верхний конец значительно уженижнего. Орудие это всегда бывает остро наточено, и во время работы его понескольку раз правят, как бритву. Рукояткой ему служит прочный шест футов вдвадцать-тридцать длиной. - Примеч. автора. И потому, когда Стабб, поужинав, назначил якорную вахту и когда по егоприказанию на палубу поднялся Квикег с одним матросом, среди акул началасьпаника, ибо моряки тут же свесили за борт люльки для разделки туш и трифонаря, бросавших длинные полосы света на бурлящую воду, и стали орудоватьдлинными фленшерными лопатами, убивая акул направо и налево сокрушительнымиударами по черепу - единственное уязвимое у акулы место. Но в пенном хаосепереплетенных, извивающихся рыб охотникам не всегда удавалось попасть вцель, и тут еще яснее обнаруживалась вся кровожадность этих тварей. Они нетолько терзали с жадностью вывалившиеся внутренности пораженного остриемсоседа, но, раненые, сворачивались, подобно гибкому луку, и пожирали своисобственные внутренности, так что одна акула могла много раз подрядзаглатывать свои кишки, которые тут же снова вываливались из зияющей раны.Но мало того. Даже с трупами и призраками этих тварей опасно иметь дело. Вотрубленных членах и костях таится у них, видно, некая общая,пантеистическая жизненная сила, не покидающая их и после того, как жизньотдельной акулы, казалось бы, угасла. Одна из акул, которую убили и поднялина палубу, чтобы содрать с нее кожу, едва не оставила без руки беднягуКвикега, когда он попытался захлопнуть мертвую крышку ее убийственнойчелюсти. - Квикег не надо знай, какой бог сотворил акулу, - морщась от боли итряся рукой, проговорил дикарь. - Может, Фиджи бог, может, Нантакет бог;только тот бог сам индеец проклятый.

6521931138239645.html
6521973474417298.html
    PR.RU™